(Соррини, провожаемый до двери, уходит наконец.) Ну, слава богу!.. он такой смиренный, Что и не знаешь, что сказать ему. Боюсь таких людей, которые всегда На языке своем имеют: да! и да! Хоть сердятся они — не знаешь извиниться, Затем, что с виду всем довольны. Но с кем бранился я — с тем можно помириться!.. (Уходят все.)
Сцена II
(Ночь. Театр являет сад и балкон с левой стороны. На него выходит Эмилия. Балкон соединен ступенями с садом. Эмилия сидит.) (Месяц над деревьями.)
Эмилия
Всё тихо! — только это сердце беспокойно; Неблагодарный! я его просила, Чтобы хоть для меня он удержался. Ужели для меня не мог он? — вот мужчины! Ужели мненье моего отца Ему дороже, чем любовь моя? — Теперь уж некому меня утешить; (Молчание.)
Уж эти мачехи! — презлобные творенья; И этот иезуит! — ведь надобно ж Мне окруженной быть таким народом!.. О! если б мог прекрасный месяц озарить Хотя последнее свиданье наше. Фернандо разлюбил меня, конечно, А то бы он пришел проститься; я прощаю Его горячность; но зачем нейдет Он извиниться в этом предо мною… Ему грозил отец мой; это правда! — Попробую сойти! (Сходит с балкона.)
Там кто-то шевелится! Как бьется сердце!.. но чего бояться: Ведь я одна… а если кто-нибудь!.. Кто там?.. тень шевелится на земле… Ах! боже мой!.. куда уйду…